Установился мир, и Л. Рон Xаббард немедленно приступил к дальнейшей проверке действенности его теории. Это было интенсивное исследование. Он работал с людьми различных профессий: в Голливуде он работал с актёрами и писателями, в городе Саванна (штат Джорджия) он помогал пациентам психиатрической лечебницы со значительными душевными расстройствами; он работал в Вашингтоне, Нью-Йорке, в штате Нью-Джерси, в Пасадене, Лос-анджелесе и в Сиэтле (штат Вашингтон). До 1950 года Л. Рон Xаббард помог в общей сложности более чем четырёмстам людям, достигая поразительных результатов. Более того, он использовал те же самые процедуры, чтобы излечить травмы и раны, которые получил сам, и к 1949 году полностью восстановил своё здоровье.

Когда Соединённые Штаты вступили в войну, Л. Рона Xаббарда в звании лейтенанта призвали на флот, и он был командиром группы корветов (сторожевых кораблей). Он участвовал в боевых действиях как в атлантическом, так и в Тихом океанах, и особо отличился в глазах своих подчинённых. Однако ему не нравилась война. Он видел столько смертей, что ему хватило на всю жизнь. Он поклялся удвоить свои усилия, чтобы создать мир, отличающийся бoльшим умственным здоровьем. Испытывая сострадание ко всем людям, он сделал также всё возможное, чтобы сохранить свою команду. Один из его бывших подчинённых писал:

Вспоминая, как он писал «Экскалибур», первую из своих многочисленных работ о жизни, Л. Рон Xаббард заметил: «Я стал работать и работать, описывая этот секрет, а когда я написал десять тысяч слов, идея стала мне ещё более ясной. Поэтому я всё порвал и стал писать заново».
Отзывы людей, прочитавших эту работу, были восторженными, и издатели жаждали её опубликовать. Рон отказался. И добавил: «Экскалибур» не содержит какой-либо терапии и рассматривает только устройство жизни. Я решил пойти далее».
Рон продолжал финансировать свои исследования, создавая художественные произведения, ставшие ещё более популярными. Жанр его рассказов и повестей был чрезвычайно разнообразен: приключения, путешествия, фантастические, романтические и таинственные истории, вестерны и научная фантастика. Рон писал не о машинах и роботах, а о реальных людях и о реальных приключениях. Он открыл новую эру в научной фантастике, являясь одним из создателей так называемого «Золотого века научной фантастики».

Л. Рон Xаббард искал принцип, который бы объединил всё знание и объяснил смысл бытия - то, что в прошлом пытались найти другие философы, но с разной степенью успеха. Многие западные философы фактически оставили идею о том, что у разных людей есть что-то общее, и больше даже не задавались вопросом: что такое жизненная сила или сущность жизни. Человек стал просто ещё одним животным, просто мясом и костями.
Однако Л. Рону Xаббарду человек представлялся совсем другим. Xотя у Рона ещё не было для этого названия, он был уверен, что жизнь - это нечто большее, чем серия случайных химических реакций, и что за нашими действиями стоит некий разумный импульс. Организуя в систему огромное количество данных, которые он приобрёл в своих путешествиях, исследованиях и экспериментах, Л. Рон Xаббард ступил на путь новых экспериментов, - на этот раз, чтобы узнать, как функционируют клетки. В результате серии тщательных экспериментов, проведённых в начале 1938 года, он сделал значительное открытие: он установил общий знаменатель всего бытия: ВЫЖИВаЙ.

Л. Рон Xаббард возглавил две экспедиции: Карибскую киносъёмочную экспедицию на борту четырёхмачтовой шхуны «Дорис Xэмлин» (эта экспедиция длилась два с половиной месяца, её маршрут составил восемь тысяч километров), а также минералогическую экспедицию в Вест-Индии, во время которой было совершено первое минералогическое исследование острова Пуэрто-Рико, находящегося под управлением Соединённых Штатов. Возвратившись в Соединённые Штаты, Л. Рон Xаббард, получая очень скромные денежные средства на проведение научных исследований, начал писать художественные произведения, что сделало его знаменитым и обеспеченным человеком (он стал одним из самых популярных писателей 30-х годов) и что позволило ему финансировать свои исследования.

Ответов не было не только на Востоке, их не было и ни в одном центре западной культуры.
Рон сказал об этом следующее: «Если говорить до конца откровенно, было совершенно очевидно, что я имел дело с культурой и жил в культуре, в которой о разуме было известно меньше, чем в самом примитивном племени, с которым я когда-либо вступал в контакт. В то же время, осознав, что люди на Востоке не были способны проникнуть настолько глубоко и с такими предсказуемыми результатами в загадки разума, как мне казалось раньше, я понял, что объём исследований, которые мне придётся провести, немалый».
Решив, что почерпнуть из формального образования больше нечего, Л. Рон Xаббард покинул колледж в самый разгар экономической депрессии, снова обратившись к миру, чтобы продолжить свои поиски решения проблемы, которую представляет собой жизнь. Об этом времени Рон сказал: «...я писал и мог профинансировать мои исследования, включая и экспедиции по изучению примитивных народов, которые я предпринял для того, чтобы узнать, нет ли общего знаменателя бытия, который бы работал во всех случаях».

Таким образом, Л. Рон Xаббард стремился привести в систему и проверить все знания о том, что можно было наблюдать, что приносило пользу и могло бы помочь решить проблемы человека. И с этой целью он поставил перед собой задачу чётко определить, как функционирует разум.
В одном из своих первых новаторских экспериментов по этому вопросу Рон использовал прибор, который измеряет звуковую волну, – фотометр Кёнига. Два студента читали поэтические произведения на совершенно разных языках (японском и английском), когда работал этот прибор. Рон обнаружил следующее: прибор определял, что данная речь является поэзией, вне зависимости от языка. Когда на японском читали хайку (лирическое трёхстишие), показания фотометра Кёнига были такими же, как и во время чтения стихотворений на английском.
Рон пришёл к выводу, что этот факт является научным свидетельством того, что люди не такие разные, как его пытались заставить думать, что у них на самом деле есть что-то общее и что разум всех людей реагирует на одни и те же стимулы одинаковым образом.

Рон поступил в Университет Джорджа Вашингтона. Специализацией Рона скорее должна была быть этнология, так как он уже был экспертом во множестве различных культур – от культуры филиппинских пигмеев и шаманов острова Борнео до культуры народа чаморро, проживающего на острове Гуам. Но, к счастью, судьба распорядилась так, что он стал заниматься инженерным делом и математикой. Именно таким было желание его отца. Рон уже располагал знаниями о многих культурах, он всё лучше и лучше понимал, в каком состоянии находится человек, и его образование в инженерном деле и математике сослужит ему в будущем хорошую службу, когда он предпримет научное исследование, чтобы разрешить загадки бытия человека и его духовного потенциала.

И всё же, несмотря на все чудеса, которые видел Рон в этой земле, и несмотря на всё своё уважение к людям, которых он встречал, он наблюдал много такого, что его не могло не беспокоить: он видел, как китайские попрошайки в Пекине сами кидались в вырытые могилы, видел детей, которые скорее напоминали скелетики в лохмотьях, видел повсеместное невежество и отчаяние. В конце концов, он пришёл к неизбежному выводу, что, несмотря на всю мудрость древних текстов, на Востоке нет решения проблемы того жалкого состояния, в котором пребывает человек. Деградация и несчастья людей Востока не оставляли никакого сомнения в этом.
Возвратившись в 1929 году в Соединённые Штаты, Рон продолжил своё формальное образование. Рон посещал школу в городе Манассас, штат Вирджиния, а затем – Вудвордскую школу для мальчиков в Вашингтоне, где и закончил школу.

На острове Гуам, в южной части Тихого океана, Рон проник глубоко в джунгли, где он обнаружил древнее захоронение, место, которое было пропитано духом истории и напоминало о древних воителях и царях. Xотя местные друзья Рона опасались за него, он исследовал это священное место, что было следствием присущей Рону по жизни любознательности.
Пребывание в азии и на островах Тихого океана оказало на Рона глубокое влияние, дав ему основанное на личном опыте понимание восточной философии – философии даже более древней, чем греческая.